Царь не дожил, а императрица заболела: как 300 лет назад открыли Российскую академию наук

Императорская Академия Наук (справа)

Как и многое другое в нашем государстве — от кадетских корпусов до прокурорских чинов — российскую академию наук задумал царь Петр I. Зато сам термин "академия" восходит к седой античности. Почти 25 столетий назад знаменитый афинский философ Платон читал свои лекции в оливковой роще, где, по легенде, был похоронен один из героев древнегреческого эпоса по имени Академ. В итоге платоновскую школу прозвали "Академией" — спустя многие столетия западноевропейские ученые так стали называть и свои первые объединения.

Две первые академии наук в современном смысле появились в середине XVII века почти одновременно в Париже и Лондоне — именно там ранее неформальные объединения ученых впервые стали государственными учреждениями. К началу XVIII столетия государственная академия наук появились и в Берлине, но именно парижская Academie des science считалась самой солидной и авторитетной.

Людовик XIV посещает Королевскую академию наук, 1671

Как известно, царь-реформатор Петр I живо интересовался науками и всем наиболее передовым опытом своей эпохи. В 1717 году он целенаправленно посетил Парижскую академию, участвовал в ее заседаниях и много общался с учеными. Польщенные таким вниманием иностранного монарха французские служители науки даже избрали Петра членом Academie des science.

В ответном письме Петр I не только поблагодарил, но и сообщил о планах создать в России свою академию, "чтоб науки в лучший цвет привесть". Непосредственно заняться устройством научного центра царь-реформатор смог только после окончания трудной войны со Швецией. В 1721 году первый русский император отправил в страны Западной Европы своего главного библиотекаря — Иоганна Шумахера, с заданием купить самые новые научные книги, а заодно, как писалось в царском приказе, — "хлопотать между прочим для сочинения социетета наук, подобно как в Париже, Лондоне, Берлине и прочих местах".

Любопытно, что русский царь для определения научного центра использовал термин "социетет" — восходящий к латыни, но взятый Петром из шведского языка, то есть заимствованный у только что побежденного противника. Термин "академия" тогда уже появился в русских документах, но использовался только для обозначения учебных заведений. Например, в 1715 году в недавно созданном Петербурге была открыта Морская академия.

Собрать ученых для задуманного "социетета" было непросто — в Западной Европе той эпохи даже в странах с самой передовой на тот момент наукой таковых имелось немного. Еще меньше было готовых уехать за тридевять земель в незнакомую Россию.

Царь Петр это понимал. И хотя самые авторитетные академии уже второе поколение действовали в Париже и Лондоне, основное внимание обращено было на ученых среди швейцарцев и немцев. В ту эпоху и кантоны-полугосударства Швейцарии, и куча раздробленных монархий на месте современной Германии были странами небогатыми. Найти там авторитетных людей науки, готовых поработать в далекой России, было проще.

К тому же в Москве, ставшей уже "старой столицей", издавна существовала Немецкая слобода — там жили выходцы из почти всех стран Западной Европы, но в основном немцы. Именно там родился Лаврентий Блюментрост, личный лейб-медик царя Петра I. Этому русскому немцу царь и поручил вести переговоры с возможными академиками.

Немецкая слобода в эпоху Петра I

Самым первым официальное приглашение работать в будущей российской академии получил швейцарский математик Якоб Герман, специалист в области дифференциальных уравнений и интегральных исчислений. При скоростях той эпохи переговоры с потенциальными академиками и подготовка их переездов заняли несколько лет. Вместе с лейб-медиком Блюментростом этой нелегкой задачей занимался Александр Головкин, российский посол в Пруссии и дальний родственник самого царя по материнской линии.

Словом, подбор первых российских академиков велся на самом высоком уровне под личным надзором Петра I. В Петербурге тем временем создавали материальную базу будущей Академии наук.

В начале 1724 года царь лично подготовил записку в Сенат (тогда по факту правительство империи) с распоряжением "учинить Академию, в которой бы учились языкам, также протчим наукам и знатным художествам и переводили б книги". От сенаторов требовалось разработать проект положения об академии, а также "назначить место для сего и доход".

Картина Дмитрия Кардовского "Заседание сената Петровских времен"

Даже ближайшие соратники царя-реформатора не сразу поняли его замысел создать научный центр. Некий "социетет наук", не являющийся непосредственно учебным заведением, многим казался излишним. Сохранились протоколы с подробными пояснениями самого царя о задачах членов будущей Академии:

В феврале 1724 года Правительствующий сенат Российской империи утвердил указ "Об учреждении Академии и о назначении для содержания оной доходов таможенных и лицентных, собираемых с городов Нарвы, Дерпта, Пернова и Аренсбурга". То есть для финансирования будущей академии предназначались таможенные и налоговые сборы с городов и портов, совсем недавно отвоеванных у шведов на территории современной Эстонии.

Сенатский указ был подробным и содержал массу положений, в том числе первое юридическое определение академии наук и ее отличие от учебного заведения: "Университет есть собрание ученых людей, которые наукам высоким младых людей обучают; Академия же есть собрание ученых и искусных людей, которые не токмо сии науки знают, но и через новые инвенты оныя умножить тщатся…"

Академии предписывалось, чтобы "не токмо слава Государства от размножения наук нынешним временем распространялась, но и через распложение оных польза в народе впредь была". То есть Петр I требовал от своего научного центра "расплодить науки" как для повышения авторитета государства на международной арене, так и для развития экономики. И спустя три столетия все центры фундаментальных научных исследований выполняют, по сути, те же функции.

Главным примером научного центра петровский указ прямо обозначал французскую Academie des science, бесспорно, самую передовую на тот момент: "Учреждение такой академии, которая в Париже обретается подобно есть…". При этом первый русский император прямо ставил задание в будущем догнать и перегнать этот образец: "…Я надеюсь что сие удобнейше Академиею названо быть имеет".

Император Петр I, гравюра Якоба Хубракена

В указе царь пояснял, как будет этого добиваться, выращивая своих российских ученых: "…Дабы каждому академику один или два человека из младых студентов даны были… и помянутые молодые люди надежду имеют науки превзойти и учителям своим наследовать… чтобы такие были выбираемы из славянского народа, дабы могли удобнее русских учить".

Однако указ содержал не только декларации и намерения, но и самые подробные описания направлений научных работ — от химии до истории. Важнейшее место среди всех наук Петр I отводил "матезии сублимиори" — "возвышенному знанию", как тогда на латинский манер именовали высшую математику. Главный специалист по математике, "академик матезиос сублимиорис" (в царском указе должность определялась именно на латыни, но буквами кириллицы) должен был отвечать и за развитие науки физики.

Да, появившийся более трех веков назад указ был наполнен как тяжеловесными и ныне давно забытыми кальками с латинского языка, так и определениями, вполне привычными для нашего современника. Например, упоминается "физика теоретическая и экспериментальная", ботаника, астрономия и т.п.

Помимо организационных и научных вопросов, указ Петра I не забыл даже чисто психологические моменты. Царь для академиков ввел специальных завхозов, поскольку "ученые люди, которые о произведении наук стараются, обычно мало думают про собственное свое содержание". Поэтому для будущих академиков заранее продумали бытовые мелочи — от отдельной столовой до "академического" корабля с нанятыми гребцами, поскольку новорожденный Петербург располагался на двух берегах Невы, а его знаменитых мостов еще не было. Кстати, своя академическая столовая на русском языке XVIII века обосновывалась просто: "Дабы, ходя в трактиры, не обучились их непотребных обычаев и в других забавах времени не теряли бездельно…"

Царь-реформатор не дожил до полной реализации своего научного детища. Спустя 10 месяцев после его смерти, осенью 1725 года императрица Екатерина I подписала указ "Об открытии предположенной к учреждению императором Петром Великим Академии наук и о назначении в оную президентом лейб-медика Лаврентия Блюментроста".

Указ о создании Академии наук в Российской империи

Изначально открытие Академии планировали на 5 декабря (24 ноября старого стиля) 1725 года — день именин царицы Екатерины. Но зимний шторм тогда не дал возможность собраться императрице, сановникам и будущим академикам с разных берегов Невы.

Пришлось ждать, пока реку скует надежный мороз. Новую дату торжества назначили на конец года: 27 декабря по старому стилю или 7 января уже нового 1726 года по привычному нам григорианскому календарю.

В тот день первое заседание Академии наук проходило в особняке Петра Шафирова — этот соратник умершего императоры недавно попал в опалу, и "шафировский дом" на Петровской набережной, самой первой улице Петербурга, передали для нужд создаваемого научного центра.

Царица Екатерина I в разгар зимы болела, открытие прошло без нее. Зато присутствовали все остальные верхи империи — "полудержавный властелин" Александр Меншиков и любимая дочь умершего царя Анна Петровна, которую прочили в наследницы престола. Присутствовали все члены Сената и Святейшего синода — самых высших органов светского и духовного управления. Конечно же, были и все 16 первых академиков — математики Якоб Герман, Даниил Бернулли, Христиан Гольдбах, Фридрих Майер, астроном Жозеф-Никола Делиль, физики Иоганн Лейтманн, Георг Бюльфингер и Христиан Мартини, медики Иоганн Дювернуа и Михаэль Бюргер, философ Христиан Гросс, филолог Иоганн Коль, историк Готлиб Байер, правовед Иоганн Бекенштейн, ботаник Иоганн Буксбаум и первый президент Академии, лейб-медик Лаврентий Блюментрост.

По воспоминаниям очевидцев, день был морозный, а парадный зал "шафировского дома" не отапливался. Но все гости и академики терпеливо выслушали длинную речь Георга Бюльфингера, "профессора физики экспериментальной и теоретической". Первое официальное выступление в истории отечественной Академии наук произносилось на латыни — универсальном и общепринятом языке европейских ученых той эпохи.

Георг Бернгард Бильфингер

На чеканном наречии древних римлян профессор Бюльфингер дал еще одно определение, что же такое академия наук. И спустя три столетия оно тоже звучит вполне актуально: "Этим словом мы обозначаем коллегию, где труды разделены между многими, но ведутся по общему плану, и где прилагается серьезная и постоянная забота об усовершенствовании и распространении наук…"

Историк Алексей Волынец